Соседи, не зная про исчезновение кирпича, терялись в догадках, подозревая, что их, как всегда, одурачат.

В среду Петр Сергеевич в ожидании облицовщика, сидел дома, мучаясь Байроном.

Вдруг Жоржик, ощетинившись, зарычал на камин. Там что-то пыхтело, потом, дико матерясь, вывалился обуглившийся сосед Черемыкин. Его карий глаз лазерным лучом заметался по комнате.

-- Это сорок шестая квартира? -- спросил он, сплевывая сажу.

-- Сорок девятая, -- ответил Голицин, удерживая Жоржика, который отчаянно лаял, желая доказать, что не даром ест хлеб.

-- Значит, ошибся, -- сказал Черемыкин, направляясь к дверям. -- А где ваш кирпич? -- как бы невзначай спросил он.

-- Спрятал на черный день, -- изрек Петр Сергеевич.

-- Ага, -- кивнул Черемыкин, -- тогда "до свидания".

И по дому пошли разговоры.

"Одно из двух: или Голицин идиот, или мы! Может, правда, пора кирпичом запасаться? Кругом инфляция. А кирпич всегда кирпич. Его и на хлеб обменять можно будет. Твердая валюта. Говорят, за доллар дают одиннадцать кирпичей".

Жильцы начали запасаться на черный день кирпичом.

А Петру Сергеевичу безумно хотелось усесться с Жоржиком у пылающего камина, облицованного по всем правилам.

И вот, явился, наконец, облицовщик. Жизнерадостный, шустрый работник кладбища.

Только хороня других ежедневно, можно так радоваться жизни, понимая, что по сравнению с мертвыми, дела не так плохи.

-- Папаша, склеп задумали на века или на каждый день, подешевле? -весело спросил гробовщик.

-- Мне бы каминчик облицевать, для красоты восприятия!

-- Домашний крематорий! -- хохотнул мастер. -- Сделаем! И не таких хоронили!

Камин, как могила, один на всю жизнь, тут жаться нет смысла. Три сотни -- по-божески, из уважения к покойному, то есть к вам!